фигурка. Она двигалась по направлению к деревне. Где-то я ее уже видел. Сначала я подумал, что это Анюта, и попытался укрыться за щитом. Но потом присмотрелся внимательнее. Знакомая дубленка. Веточкина обычно щеголяет в тулупе, крест-накрест перевязанном платком. И в валенках. Эта же дама с трудом ковыляла по сугробам. И виной тому - модельные сапожки городской жительницы. Бог мой! Да это же… Это же Маша!
- Машенька! - выдохнул я и ринулся навстречу судьбе. К закату.

Глава 36
Профессия - следователь

Мы замерли посреди поля, как скульптурная группа «Мать и дитя». Я стоял на коленях, а мадам Еписеева гладила мою непокрытую голову руками в шерстяных перчатках. За время, проведенное мной у Афанасия Никитича, она ничуть не изменилась. Только ее синие глаза смотрели теперь куда более ласково и… осмысленно, что ли.
- Ну вставай, а то простудишься, - сказала Маша. - Собирай вещи. Поехали.
- Постой… - задохнулся я, - как же ты меня нашла? Ведь я никому…
Неужели она знает обо всех моих неприятностях?! Как стыдно… Должно быть, в ее глазах я последний трус. А еще обещал защитить ее от динозавра. Но и как приятно, черт возьми! Как же я ей благодарен и как же я… люблю ее.
- Для любящего сердца нет никаких препятствий! - напыщенно ответила мадам Еписеева.
Значит, и она меня любит! Наверняка, выбежав из театра и выбросив мои цветы, Мария сотню раз пожалела об этом.
- Значит, ты на меня больше не обижаешься?
Мария отряхнула с дубленки снег.
- Сначала я очень обиделась, - задумчиво проговорила она и резко добавила: - Все-таки это свинство с твоей стороны - позвал женщину в театр, а сам напропалую принялся кокетничать с какими-то шалавами!
- Да вовсе она не шалава! - пробормотал я. - И не ко…
- Лучше уж помолчи! - отрезала Маша и ухватилась за рукав моей телогрейки. - Так вот, - продолжала она, - вернулась я домой, вся злая, в слезах. День проходит, другой, а ты не звонишь и не звонишь. Ты ведь всегда звонишь, если чувствуешь себя виноватым.
Я энергично затряс головой.
- Вот я и подумала: а может, с тобой что стряслось… Подождала еще денек и позвонила сама. А у тебя никто не подходит. После работы поехала к тебе, а ты и дверь не отпираешь!
- Как? Разве дверь не выбита? - удивился я, вспомнив газетное сообщение о налете на мою квартиру.
- А почему она должна быть выбита? - в свою очередь удивилась мадам Еписеева.
- Ну как же? Меня ведь убить хотели, даже квартиру всю разгромили. Я сам в газете читал. Зачем же я, по-твоему, здесь скрываюсь столько времени?
Машины глаза изумленно расширились. Мы уже миновали дом Афанасия Никитича, но я решил не останавливаться, пока не выясню все до конца.
- А я подумала, что ты просто захотел отдохнуть. Дверь твоя на месте. Никто ее не выбивал… Да и тебя, вижу, пока не убили. С чего это тебе в голову взбрело?
Пришлось рассказать Маше об ограблении, о Мухрыгине и его угрозах. Она с минуту пристально смотрела на меня, подозревая, что я шучу, но, убедившись в обратном, звонко расхохоталась.
- Ну вы… мужики… даете! - с трудом выговорила она. - Один, значит, наплел с три короба про бандитов и про месть, а другой поверил и скрывается в глуши неизвестно сколько времени! Да уж, такого я не ожидала! Мухрыгина твоего давным-давно уволили.
Я покраснел, хотя кое-какие сомнения у меня еще оставались.
- Меня тоже уволили.
- Это я знаю, - отрезала Мария и тут же добавила, чуть помягче: - Вот и хорошо, что уволили. Займешься чем-нибудь дельным. А то что это за работа такая - учитель. Не мужское занятие. Больше для старушек да для девиц незамужних подходит. Хочешь, я тебя к нам устрою? В отель? Секьюрити. - Она поспешно пояснила, заметив, как поползли вверх мои брови: - Охранником. У тебя фактура подходящая.
- Погоди, - отмахнулся я. - А откуда ты знаешь о Мухрыгине? Да и обо мне тоже?
- Ну ты же не дал мне договорить. Про какие-то выбитые двери начал допытываться.
Мы дошли до конца деревни, сделали плавный разворот и зашагали в обратную сторону.
- Как я поняла, что тебя нет дома? - продолжила свой неспешный рассказ мадам Еписеева. - Первым делом обзвонила все больницы и морги: а вдруг ты повесился сгоряча? Но ни в больницах, ни в моргах тебя не оказалось. Тогда отправилась я в школу. А там толстая такая бабенка и говорит мне, - Мария подбоченилась и пропищала ехидным голоском: - Он уволен