сказать, как хорошо, что у вас не едят собак, - несколько нелогично ответила девушка. - Рыба, по-моему, гораздо лучше.
От неожиданности я выпучил глаза.
- Что же вы тогда не едите?
- Нельзя. У меня ведь всю жизнь были доги, - проговорила Саира куда-то в пространство.
- Ну и что же? - непонимающе спросил я.
- Первого съели, когда я родилась…
- Большой удар, надо сказать, - подытожил Тимирязьев и смачно сдул на пол пивную пену.
Бред какой-то! Эта мадемуазель, судя по всему, вегетарианка. Интересно, как она объясняет то, что ей приходится есть растения? Их ведь тоже убивают. А некоторые, страшно вымолвить, живыми бросают в кипяток или на сковородку! Нет, я лично очень рад, что все эти восточные штучки меня не затрагивают. Так и с голоду помереть недолго. Туго придется Тимирязьеву… Тем временем у батареи выстроились пять пустых бутылок. Саира засобиралась домой.
- Может, останешься? - с тоской проговорил Ленька.
- Я сейчас ухожу, - спохватился я, не желая подводить друга. - У меня срочное дело…
- Сидите, Сеня, сидите, - остановила меня Саира. - Мне уже давно пора.
Она встала из-за стола, и я смог оценить ее великолепную фигуру. Несколько обалдевший от увиденного, я поплелся было следом в прихожую, но Ленька показал мне кулак. Мой зад нехотя опустился на место.
Через минуту Саира заглянула на кухню и помахала мне маленькой ручкой. На девушке, к моему удивлению, была роскошная песцовая шубка. Довольно странно для убежденной вегетарианки.
- Арсений, надеюсь, мы еще увидимся.
Тимирязьев, не отлипая от своей красавицы даже на миллиметр, потащился сажать ее в такси.

Глава 21
Крушение бастиона

Когда Ленька вернулся, выглядел он, как туча на фотографии из космоса. Молча уселся на стул и поставил перед собой пузатую бутылку немецкого пива. Другую придвинул мне. Мы стали ковыряться в останках карпа.
- Лень? - спросил я, поддев на вилку травинку. - Она что, вегетарианка?
- Ага, - буркнул Тимирязьев.
- Что, совсем живности не ест?
- Не жрет, сволочь! Ничего не жрет, кроме кроссвордов! - Саксофонист сипло вздохнул во всю мощь своих разработанных легких и убежденно добавил: - Но я ее все равно сделаю. Найду подход…
- А что же она шубу песцовую носит? Не жалко ей зверушек?
- Песцовая, скажешь тоже! - отмахнулся мой друг. - Искусственная у нее шуба… Кстати, старик, - спохватился он, - спасибо тебе.
- За что? - я подумал, что Тимирязьев издевается.
Но он совершенно серьезно продолжил:
- Хоть от кроссвордов ее оторвал. Ничего девочка, а?
Я смущенно кивнул. Ленька заметно повеселел и предложил:
- Старик, а хочешь, я тебе на саксе сыграю? Душа поет…
- Ты бы лучше ей сыграл.
- Ха, ты думаешь, она понимает настоящую музыку? Ей бы «балалайка - два струна, я - хозяин весь страна». Это еще в лучшем случае!
- Что же она тогда к тебе прилипла?
- Дурилка картонная! - Ленька покрутил пальцем у виска. - Это я к ней прилип!
Тимирязьев сходил за саксофоном. Когда он вернулся, по его лицу разлилась благость. Он погладил свою замысловато изогнутую дудку и, перед тем как сунуть мундштук в рот, заметил:
- Я тебе сейчас изображу одну композицию. Недавно придумал. Но, боюсь, настоящая музыка создается для тех, кто ее не понимает.
После этих слов он присосался к саксофону и принялся насиловать его на все лады.
Наверное, я именно из тех, кто ничего не смыслит в настоящей музыке. Звуки, выдуваемые Тимирязьевым, напомнили мне заунывный вой казахского акына. Хотя, с другой стороны, Леньке можно посочувствовать. Ресторан - не лучшее место для творчества. Попробовал бы он сыграть эту свою «композицию» там. Его бы мигом снесли со сцены и уволили бы ко всем чертям. Не пил бы он тогда немецкого пива и не закусывал жареными карпами. Поэтому благоразумный Леня играет «настоящую музыку» только на собственной кухне. А на публике его репертуар распространяется от «Сулико», которую заказывают гости с Кавказа, до пресловутой «Таганки».
Ленька прекратил дудеть.
- Ну как? - спросил он.
- Старик, это гениально! - соврал я. - Ты играл как бог!
- А сама тема? - Тимирязьев вытянул губы куриной гузкой и протрубил несколько несвязных нот, похожих на рев застрявших в пробке автомобилей.
- Здорово! Просто здорово! Так бы и слушал!
- Может, еще раз сыграть? Ты, наверно, не понял?
- Нет-нет, - запротестовал я. - Все очень хорошо я понял. Отдохни,