мне девушка Елена из далекого и бандитского города Орехово-Зуево. - Он работает водителем афтобуса и хорошо получает. Незнаю как у вас в Москве а у нас в Орехове такие получают хорошо. Такчто ты Арсен прости меня если сможеш…»
В общем, в таком вот духе письмо. Уже три года я переписывался с Еленой. И надо сказать, без особого энтузиазма. Да и откуда взяться энтузиазму, если девушка три года кряду коверкает ваше имя. И вот конец.
А началось все еще в те дни, когда я работал замдиректора дома отдыха «Полевой стан». Под Москвой. И вот к нам в «домотдых», как называли наше заведение директор и весь остальной персонал, прибыли работницы ореховского химкомбината, и девушка Елена в том числе. Отдохнуть от сборки противогазов, респираторов и прочих аксессуаров гражданской обороны.
Надо сказать, Елена мне не понравилась с первого же взгляда. Причем активно. Первый взгляд состоялся вечером первого дня отдыха работниц. В нашем ресторане с одноименным названием «Полевой стан».
Женщина на одиночном отдыхе, да еще если она работница химзавода, явление опасное.
Девушка Елена сидела в кругу подруг за столом, уставленным нехитрыми изделиями наших кулинаров с поэтическими названиями вроде салата «Жатва» (правда, в меню кто-то добавил к названию салата букву «р», чем напрочь убил всю поэзию) или «Жаркого по-колхозному».
Тон задавала круглая особа с хитрыми черными глазками-бусинами и пьяной разухабистой походочкой. Она то и дело выскакивала из-за стола, как гигантский каучуковый мяч, подбегала к какому-нибудь столику и выдергивала зазевавшегося отдыхающего или командировочного (а забредали к нам и такие). Потом начиналось самое страшное. Под некачественные звуки ресторанного оркестра пара врезалась в толпу танцующих, и дальнейшее ее продвижение можно было проследить только по взвизгам и легким завихрениям то в той, то в другой стороне танцплощадки.
Я сидел далеко, и опасаться мне было, в общем-то, нечего. А живописная колонна в виде гигантского снопа пшеницы полностью закрывала мой столик от бесовских глаз каучуковой тетки. Но этот бруствер совершенно не скрывал меня от остальных работниц химкомбината. К тому времени, когда я наконец дождался своей порции «жаркого по-колхозному», они разошлись не на шутку. Их взгляды сомнамбулически блуждали по ресторанному залу в поисках новой жертвы.
Не успел я приступить к ужину, как на мою тарелку легла сиреневая тень. Я поднял глаза и, к собственному ужасу, встретился с лиловым от косметики взглядом работницы ореховского химкомбината. На ней было синтетическое фиолетовое платье с неоновыми нитями люрекса.
- Бе-е-е-лый танец! - нетрезво прохрипел в микрофон мой приятель-саксофонист Ленька Тимирязьев.
Я понял, что это происки каучуковой особы, которая уже бороздила зал с полуобморочным отдыхающим под мышкой.
- Молодой человек, - подалась ко мне лиловая красавица. - Можно вас пригласить?
Впопыхах я не сориентировался и напрочь забыл о своей солидной должности. Стул упал, жалобно звякнув о бетонный пол «Полевого стана». Как труп. Я оказался в свирепых объятиях женщины-вамп из Орехова-Зуева.
- Ну, что же вы? - томно выдохнула она. - Ведите свою даму…
«Кто это сказал, что вы моя дама?» - пронеслось в моем, почти лишенном кислорода, мозгу. Но вслух я прошептал что-то дурацкое и совершенно не относящееся к делу.
- А как вас зовут?
- Лилия, - с готовностью отозвалась любительница лиловых оттенков.
- Очень приятно, - солгал я. - А меня Арсений…
- Вы армянин или, может, еврей?
Лилия с интересом заглянула в мои водянистые глаза.
- С чего это вы взяли? - к своему ужасу, ответил я вопросом на вопрос.
- Ну как же, Арсен… Нерусское какое-то имя.
И вот тут-то я невзлюбил жительниц Орехова-Зуева. В том числе и девушку Елену.
Мы завершили с Лилией белый танец, и она силком затащила меня в рой гудящих женских ртов.
- О-о! Мужчина! - раздалось сразу со всех сторон.
Можно было подумать, что мужчина и вообще-то большая редкость, а в Орехове-Зуеве это прямо-таки - музейный экспонат.
- Это Арсен, - представила меня своим подругам Лилия, словно хотела сказать, что насчет мужчины ее товарки в корне ошиблись.
Я решительно возразил, что меня зовут Арсений. Но неприятное имечко так и приклеилось ко мне. По крайней мере, на ореховском химкомбинате.
Во главе стола возникла каучуковая дамочка и предложила