нравится, денег не платят…»
Виталька продолжал:
- Вот что, старик, хочешь ко мне, на фирму? Помогу по старой дружбе. Многого, конечно, не обещаю. Но баксов четыреста в месяц выжмешь…
- А что у тебя за фирма? Какие-нибудь проекты? Чертежи? - предположил я, вспомнив, что Рыбкин учился на учителя черчения.
- Чертежи, - подтвердил мой бывший друг. - Причерчиваем нолики к своим кошелькам. Шутка! Жратвой я теперь торгую, старикан. Жратвой… Кетчуп наш народец внезапно полюбил. Вот такая штука!
Мы с Виталькой вышли из метро и автоматически двинулись в одну сторону. Рыбкин оказался моим соседом. Как ни странно, он обитал в доме напротив.
- Слушай, старик, - сказал Виталий, когда мы уже собрались расходиться, - а не взбрызнуть ли нам встречу? Тем более мне требуется малость подлечиться, - он с сомнением пощупал мешки под глазами.
Я с таким же сомнением ощупал рубли в своем кармане. После покупки цветов их оставалось не так уж много. Виталька уловил этот жест и хлопнул меня по плечу:
- Не бухти, старикан, у меня все имеется.
Мы поднялись в жилище торговца кетчупом. Виталька плюхнулся на кожаный диван и схватил пульт со стеклянного столика. По экрану телевизора заплясали голые девицы. «Не прошло и часа, - подумал я, - и вот опять эротические сцены».
- Пошеруди-ка там, в баре, - томным голосом протянул Рыбкин.
Я открыл дверцу и достал початую бутылку «Мертеля», шоколадку и засохший лимон.
- Давай по-холостяцки, - предложил мой старый друг, расплескивая коньяк мимо стаканов.
После второго стакана в квартире наступило некоторое оживление.
- А что, иди ко мне на точку! - голосил Виталька. - Ты ведь, наверное, единственный со всего курса, кто в учителя подался. Ленка Михеева с изобразительного - маникюрша. Ногти накладные бабам приделывает. Между прочим, неплохо зарабатывает… Павлик Безкоровайный из историков тоже куда-то продвинулся. Все, в общем, устроились… А ты? Арсюш? Прямо жалко глядеть! - Рыбкин уже готов был прослезиться. Вот они, старые дрожжи! - Давай из тебя первоклассного оптовика сделаю, а?
Но мне что-то не улыбалось становиться оптовиком, пусть даже и первоклассным.
- Да ладно тебе, Виталь, - отозвался я дружелюбно, - как-нибудь пробьюсь. Ты мне лучше вот что скажи, - голос мой звучал уже довольно пьяно. - Как у тебя с бабами-то? По-прежнему?
- А что, старичок, хочешь вспомнить наши сабантуйчики? Тогда лови момент, пока моя далеко. Ты-то, кстати, женат?
- Вот об этом-то и речь, - я ухватился за Виталькину мысль и принялся развивать идею мадам Колосовой. - Нет ли у тебя кого-нибудь на примете?
- Ого! - удивился мой собутыльник и уже более твердо плеснул в стаканы «Мертель». - Вот, значит, как у нас серьезно. Что ж, старичок, поможем, поможем.
Он деловито покопался в кармане дубленки, брошенной тут же, на диване, и извлек на свет божий видавшую виды записную книжку.
- Есть тут у меня одна, - пробормотал Рыбкин, листая книжицу. - Все мучается. Мужики-то у нас на фирме, можешь себе представить, какие. - Я с сомнением посмотрел на Виталькину шевелюру и лоснящиеся щеки. - А ей поинтеллигентней подавай. Вроде тебя. Сам бы женился, ей-богу, да, понимаешь, не могу.
Виталька откинулся на диване и слабеющей рукой указал на портрет какой-то рыжухи с брильянтами, висящий на стене.
Но оказалось, что мой собутыльник откинулся не только за тем, чтобы перевести мой блуждающий взгляд на изображение жены. Рыбкинская рука описала плавную дугу и упала на спинку дивана, где покоился мобильник.
- Так! - пропыхтел стареющий Элвис Пресли. - Сейчас мы ее…
И Виталька начал пищать телефонными кнопками, то и дело сверяясь со своей потрепанной книженцией.
- У аппарата, - проревел он вместо приветствия. Видимо, связь была установлена. - Позови-ка мне, милая, Ларису Михалну. - И потом, спустя какое-то время: - Лара, привет. Как дела?.. Сейчас я тебя огорчу… Завтра в семь - деловое совещание… У меня дома… Ты как, сможешь? - спросил он меня шепотом.
- Утра? - не понял я.
- Дубина, вечера!
- Могу…
- Ну пока, целую. - Виталька бухнул трубку на диван и проворчал: - Чего не сделаешь ради боевого товарища. Но только, чтобы завтра в семь. Как штык!

Глава 6
Работа над ошибками

На родительское собрание я все-таки опоздал. Но не намного.
Я вошел в класс, и на меня воззрились десятки родительских глаз. Почти таких же неумных, как