заискивающе посмотрел на «юного бизнесмена», отец которого - вполне зрелый бизнесмен - внес плату за весь курс обучения, а потому Хренов настоятельно рекомендовал быть к мальчику повнимательнее, - что мы готовим из вас широко образованных людей. Так что, пока поэзия еще существует, придется изучать и ее…
Пан Убытько, видимо, согласился с этой немудреной сентенцией и послушно приготовился слушать дальше.
- Может, кто-то из вас помнит какое-нибудь стихотворение? - неуверенно поинтересовался я. - Мы могли бы рассмотреть поэзию на его примере.
Гимназисты молчали. Я уже хотел «рассмотреть» поэзию на примере пушкинского «Лукоморья». Но тут опять поднялась рука пана Убытько.
- Я тут знаю один…
Пятнадцать минут, отведенные для поэзии, истекали, и я согласился с ученической инициативой. Митя вышел из-за компьютера, откашлялся и прочел следующие бессмертные строки:

Купыла мамо коныка,
а конык - бэз ногы
Яка цикава игрышка!
Ыгы! Ыгы! Ыгы!

Не успел я удивиться, как в класс влетел Игорь Хренов.
- Переходите к бизнес-письму, господин Еписеев, - сказал он строго и прошептал мне на ухо: - Давай закругляйся!
- Да мы же только начали, - прошептал я в ответ.
Но Хренов затряс головой.
Митя Убытько ждал похвалы. И она последовала.
- Молодец! - веско обронил я и завершил урок поэзии таким пассажем: - На примере этого стихотворения, господа, вы можете уяснить себе сразу и понятие рифмы, и понятие белого стиха. Великолепно созвучие существительного женского рода единственного числа родительного падежа «ногы» и междометия «ыгы».
Пять подростков непонимающе смотрели на меня.
- А белый стих здесь - «коныка» и «игрышка».
Учащиеся, как было заведено, захлопали. Я повернулся к Хренову.
- Игорь, мне надо с тобой поговорить. Тебя не поймаешь…
Он сделал круглые глаза и замахал рукой. После уроков, мол.

Глава 54
Мне сверху видно все

После уроков я заглянул в роскошный кабинет Генерального менеджера Хренова.
- А Игорь Вадимыча нет, - развела руками лупоглазая молоденькая секретарша.
- Но он в школе? - с надеждой спросил я.
- У нас ГИМНАЗИЯ! - возмутилась девица.
Господи, гимназия у них! Ты, небось, это слово-то впервые три дня назад правильно произносить научилась, овечья твоя голова. А писать - так и до сих пор не умеешь…
- Ну хорошо, - согласился я, - пусть гимназия. Мой вопрос остается в силе.
- Игорь Вадимович, - секретарша надула губы, - в спортинг-лофте, проводит тренинг с апгрэйдерами.
То есть, если по-человечески, Игорь в спортзале занимается со старшеклассниками. Я побрел в спортзал. Из пристройки доносился свежий запах юношеского пота. Я приоткрыл дверь. Когда-то здесь колотил мячом по облупленному полу ненавистный Мухрыгин. Теперь зал был уставлен американскими тренажерами и устлан татами. В середине этого японского великолепия стоял Хренов в белоснежном кимоно. Его правая нога была поднята под углом в сорок пять градусов. Руки выписывали невообразимые иероглифы. Однако пробор на голове сансэя был по-прежнему безупречен.
- А теперь мы поиграем в веселую игру КА-РА-ТЭ! - выдохнул Игорь и ударил крепкой пяткой по ватному зеленому чучелу.
Чучело испуганно вздрогнуло и повалилось на пол. Так же, наверное, повалился бы и я. Апгрэйдеры (то есть старшеклассники) восхищенно загудели.
- Игорь, - нерешительно позвал я. - Можно тебя на минуточку?
- Подожди, старик! Нам совсем немного осталось. Вот только добью этого гада…
Хренов поднял измученное чучело и опять отправил его в нокаут.
- Понятно? - обратился он к гимназистам. - Выполняйте…
Мой зеленый ватный собрат скрылся в толпе белых кимоно и беспомощно замахал беспалыми руками.
- Ну ты даешь, - сказал я, когда мы вошли в тренерскую. - Словно по-настоящему… Прямо война!
- А как иначе? Теперь, Сеня, жизнь такая: или ты, или тебя. Впрочем, она всегда такая. - Игорь вытер лицо полотенцем. - Так о чем ты поговорить хотел?
Я достал сигареты и закурил, обдумывая свою речь. Хренов поморщился:
- Бросал бы ты эту дрянь.
- А ты разве… трубку… - не успел удивиться я.
- Давно бросил. В Америке, между прочим, теперь не курят. Только мы, дураки.
Я поискал, обо что бы затушить бычок. Но Игорь хлопнул меня по плечу - кури, мол, не стесняйся - и пододвинул ко мне пустую банку от теннисных мячиков. Сбросив столбик пепла в ее девственную чистоту, я промямлил:
- Мне бы еще