все детство колесили по Западной Африке. Только в 1964 году семейство Вардлоу перебралось в Англию – мальчикам нужно было получать образование.
Полу там не понравилось. В школе на него смотрели как на дикаря, когда он вытащил из ранца связку амулетов, подаренных черной няней:
– Это от удара копьем, это для отпугивания злых духов, а это для того, чтобы быть великим воином, не знающим соперников.
Увидев сушеные кости неизвестного происхождения, учительница чуть в обморок не грохнулась.
– Не трогай эту гадость! – завопила она и выкинула амулеты в мусор. – На них же бог весть какая инфекция может водиться!
Пола выставили перед классом.
– Суеверие, мальчик, это большой грех. Если ты хочешь чем-то отличиться перед своими товарищами, ты должен демонстрировать им отличные знания и примерную дисциплину.
На следующий день школу огласил дикий вопль. Учительница полезла в стол за карандашом и обнаружила там мохнатого паука размером с крысу.
Пол клялся, что он тут ни при чем – это все разгневанные духи, но ему мало кто верил.
Первые годы учебы дались ему особенно тяжело: из-за врожденной дислексии он научился читать только к третьему классу. При этом у Пола была феноменальная память на все, что не касалось букв.
– Странный мальчик, – говорил директор. – Теоретически он мог бы стать лучшим учеником школы, но он делает по пять ошибок в слове из четырех букв.
Природа где берет, там и дает. Пол настолько хорошо умел рассказывать, что старшеклассники звали его с собой подглядывать за женской раздевалкой. Его ставили к замочной скважине и велели описывать, что он видит. Один раз их застукал учитель физкультуры, но не только не отругал, но и остался послушать.
Пол решил, что ему суждено стать великим актером. Кто-то сказал, что он похож на Ричарда Беймера,[1] и, вырвавшись из колледжа, Пол отправился покорять Голливуд.
Штаты поразили и подавили его. Бывают страны-заводы, бывают страны-фермы. Америка была огромной лабораторией, в которой постоянно создавалось что-то новое. Пол влюбился с первого взгляда.
Однако Голливуду не требовался еще один Ричард Беймер, и Пол пошел озвучивать фильмы: чихать, сморкаться и давить задом скрипучую скамейку. Время от времени ему попадалась хал-турка – сниматься на обложки любовных романов. Я видела одну: Пол – в рубахе с кружевами – держал в объятьях томную блондинку.
– Они меня на табуретку поставили, – усмехался он. – Девушка была на голову выше.
Платили центы, жить приходилось в одной комнате с двумя собутыльниками. В конце концов Пол плюнул на все и записался в армию.
Несколько лет он самоотверженно боролся с коммунизмом и фиделькастризмом. Вернулся покрытый загаром и славой: в армии он спас друга от военного трибунала. Того обвинили в краже, которой он не совершал.
– Тебе не в солдаты, а в адвокаты надо, – пробурчал на прощание капитан. – Демобилизуешься – поступай в юридическую школу.
В глубине души Пол все еще считал себя «великим воином, не знающим соперников», поэтому сразу замахнулся на Гарвард. Экзаменационные оценки у него были на 10 процентов выше проходного балла. Однако приемная комиссия все равно отклонила его заявление. Гарвард специализировался на будущих конгрессменах, и его не интересовали лузеры-актеры.
Это был удар. С утра до вечера Пол подавал клюшки игрокам в гольф. Однажды ему пришлось работать с профессором психологии из Калифорнийского университета.
– Что-то ты, братец, невесел, – заметил тот.
Пол нахмурился.
– А чему радоваться? В актеры не взяли, в Гарвард не приняли. Рожей не подошел ни туда, ни сюда
– Не было этого, – подумав, сказал профессор.
– То есть как?
– А вот так – не было и все.
– Но я же помню!
– Это тебе только кажется. Прошлое – это то, что мы думаем о себе сейчас. Хочешь чего-то добиться – выбирай такую биографию, которая поможет тебе в жизни. А неприятностям скажи: «Не было этого».
Пол решил, что у него папа – личный друг президента. Себя он тоже придумал заново, и на месте угрюмого паренька-иммигранта появился совсем другой человек: свободный, великодушный и уверенный в себе.
Пол начал по-другому одеваться и по-другому разговаривать. Бросив работу в гольф-клубе, устроился помощником адвоката. Теперь ему не платили щедрых чаевых, но зато никто