что?! – закричала она, откинув от себя рисунок. – Ленина НЕЛЬЗЯ РИСОВАТЬ ДЕТЯМ!!! Ты нарисовала его НЕПОХОЖЕ!!!
Оля была старше меня на три года, и я привыкла ей доверять. Вдвоем мы поспешно зачеркали памятник, после чего стали думать: а можно ли ЗАЧЕРКИВАТЬ ЛЕНИНА, НАРИСОВАННОГО РЕБЕНКОМ? Взрослых рядом не было, и подсказать правильное решение было некому. Посовещавшись, мы решили, что лучше скрыть следы преступления, порвали рисунок и кинули его в унитаз.
Только потом до нас дошло, что мы совершили настоящее святотатство: мы ведь не только зачеркали Ленина, нарисованного ребенком, но еще и СПУСТИЛИ ЕГО В КАНАЛИЗАЦИЮ!
…Благоговеть перед Лениным и партией было не так просто, как кажется. В 1970-е годы в СССР была страшная напряженка с туалетной бумагой, и в сортирах обыкновенно лежали порванные на кусочки газеты. А в газетах печатались портреты вождей.
Как– то раз я спросила маму, что будет человеку, если он вытрет попу Брежневым?
Мама побледнела и сказала, что газеты вредны для здоровья, так как типографская краска содержит свинец. На следующий день она купила в «Культтоварах» пачку писчей бумаги и сказала папе, что «Правда» и «Труд» – это не для детей.
В актовом зале нашей школы стоял огромный гипсовый бюст Ленина, и на репетициях хора я сидела как раз рядом с ним. Как мне хотелось проверить, насколько глубоки у Ленина ноздри! Доходят они до мозгов, как у всякого нормального человека или нет?
Однажды я пришла в актовый зал раньше всех. Потренчала на рояле, попрыгала по стульям… Ленин возвышался над сценой, как египетский сфинкс. Не выдержав соблазна, я взяла карандаш и засунула его вождю в нос (провести эксперимент пальцами я не решилась – а вдруг и вправду доберешься до чего-нибудь страшного, типа мозгов?).
Результаты опыта меня разочаровали: дырки оказались настолько неглубокими, что если посмотреть снизу, то было видно, где они заканчиваются. С горя я раскрасила изнутри сначала одну ноздрю Владимира Ильича, а потом вторую.
Так что если школа № 63 города Нижнего Новгорода до сих пор хранит этот бюст, советую администрации никому его не отдавать. Когда я помру и фанаты примутся за создание моих квартир-музеев, этого Ленина можно будет продать за большие деньги.


Звезды – холодные игрушки


[29 июня 2005 г.]

Джош не единственный человек в нашей семье, искренне верующий в свою гениальность. Тщеславие и самодовольство – это наша фамильная черта, и мы с удовольствием передаем ее из поколения в поколение.
Про мою одаренность я узнала от бабушки Дины. В ее доме не было воды, и мы ходили мыться в городскую баню.
– «Помойка женщин переносится на послепраздники», – прочла я надпись на двери.
Бабушка так и села.
– Профессорша! Всего пять лет, а какие слова прочитать может!
Масла в огонь подлила математичка Серафима Сергеевна по прозвищу Полковник СС. Она постоянно уговаривала родителей отдать меня в гуманитарную спецшколу – желательно в другом районе, а лучше – в другом городе.
В разное время в мои необычайные способности верили мужья, свекрови и налоговые инспекторы. Но каждый из них потом разочаровался.
Бабушка Дина умерла, Полковник СС тоже… И некому мне сказать, что еще не все потеряно.
Вечером я отправилась утешаться к Кевину. Он живет в gated community – полтора десятка дворцов за высоким забором. На въезде сидят охранники – берегут покой жильцов. Но я туда и не суюсь: охранники – народ простодушный, сразу заложат меня Сьюзан. Мы лучше с обратной стороны подъедем, к решетчатой калитке. Она как раз выходит на задний двор, туда, где у Кевина мусорные баки стоят.
Выключив зажигание, я достала сотовый.
– Алло, это я. Приходи на помойку.
Кевин выбежал в домашних трениках и ветровке. Мы сели на заднее сиденье.
– Будешь? – Он вытащил из кармана охотничью фляжку. – Армянский коньяк. Только сегодня купил.
Через пять минут жизнь наладилась.
– Ты достойна войти в историю, – сказал Кевин, расчувствовавшись. – Я назову твоим именем звезду. Заплачу пятьдесят долларов, и ее во все каталоги внесут.
От звезды по имени Мардж я отказалась и вместо этого потребовала сделать мне октябрятскую звездочку, поп-звезду и звезду «Героя Советского Союза».
А потом мы выпили еще и решили, что в небе обязательно должно быть созвездие «Пять звездочек».