– качал головой и отвечал, что таки – да, погода нынче чудесная.
Васька вдохновлялся еще больше и бежал к маме рассказывать о Майкле Джексоне, к поварам – об ирано-иракском конфликте, к официантам – о новой программе IBM, в которой можно рисовать аж шестнадцатью цветами.
– Жалко, что ты замужем, – говорила мне Березючка. – Я б тебе Ваську отдала. А лет через двадцать – и ресторан.
Мне всегда хотелось спросить: «А можно наоборот: Ваську – через двадцать лет?» Но я не смела.
Финансов катастрофически не хватало: счета шли косяками, а Кегельбан был совсем неурожайный на деньги.
– Зря мы сюда приехали! – вздыхал он. – В России у мамы везде блат был: сосиски получали из обкомовского распределителя, главный санитарный врач за руку здоровался… А тут всем деньги подавай! Суки продажные!
Димочка смотрел телевизор, а я на кухне лепила коровьи черепа. Одна дизайн-студия закупала их, так как пластиковые кости стоили дешевле настоящих.
Черепа у меня получались весьма реалистичные – сказывался душевный настрой. Жизнь не очень-то вдохновляла: после американских супермаркетов я не могла скучать по Родине. Тем более что вести из СССР шли совсем неутешительные: прилавки пустые, сахар по талонам, перестройка по телику. Но ведь и здесь, в Америке, я на фиг никому не сдалась с моим гуманитарным образованием и английским на уровне «твоя моя понимай».
Иногда мы с Васькой запирались в кладовке, чтобы тайком от Березючки напиться и забыться.
– Не хочу быть официанткой! – шипела я. – Я звезда! Мне нужна Нобелевская премия и миллионы! Вася, ну что ты свои журналы читаешь?! Там что, пишут, как мне разбогатеть?
Васька протянул мне последний номер «Miss X».
– Там конкурс рассказа объявили. Хочешь поучаствовать?
– Я по-английски писать не умею.
– А ты напиши, как умеешь. Если что – я тебе ошибки исправлю.
Рассказ мой ничего не выиграл, но описание судьбы бедной русской девушки так тронуло редактора, что через месяц я уже разносила кофе не в «Харкове», а в редакции уважаемого журнала.


Муза


[23 ноября 2005 г.]

Сижу с рукописью под окошком. Солнце в небе, солнце в бассейне. На террасе арфа – из тех, что бывают в оркестровых ямах. В дом она не влезла – у меня двери узкие.
Арфу мне подарил Артур, клиент.
На презентацию его новой книжки я пришла в чудной соломенной шляпе а-ля Скарлетт О’Хара: хотела произвести впечатление. В общем-то, у меня получилось. Девки-промоутеры стаями убегали в туалет, изо всех сил стараясь не ржать, приглашенные лица отводили глаза.
– Ну что они врут, что ты похожа на шампиньон? – возмутился Артур. – Ты у меня ангел. Да, точно! А эта шляпа – твой нимб. Тебе только арфы не хватает.
Вечером того же дня грузчики привезли мне арфу.
У Артура скоро день рождения. Думаю, отомстить. Подарю ему мешок асфальта и бригаду дорожных рабочих: пусть сделают взлетно-посадочную полосу для Музы. А то, судя по его последним творениям, она не слишком часто к нему прилетает.


Исповедь


[24 ноября 2005 г.]

В жилах моей домработницы Барбары течет гордая кровь испанских конкистадоров и покоренных ими индейцев. Кто-то там кого-то изнасиловал – и вот результат. Исконно мексиканского в Барбаре, конечно, больше: она неприхотлива, как кактус, и неутомима, как зверек-броненосец. Но иногда конкистадорские гены все же дают о себе знать.
– С утра ваш антихрист звонил. (Бух! бух! – гневно кастрюлями.) Небось опять хочет вас облапошить.
«Антихрист» – это Арни. Барбара считает, что психологию изобрели в аду вместе с порнографией, алкоголем и президентом Бушем.
– И за что деньги берет? (Створкой холодильника – бам-с!) Сидит, слушает ваши секретики… Эдак и я могу.
Я прикуривую новую сигараету.
– Арни, по крайней мере, смеется моим шуткам. А у тебя, Барбара, нет чувства юмора.
– Зато у меня совесть есть. (Плита пылает костром инквизиции.) Я бы не стала брать деньги только за то, чтобы валяться перед людьми в кресле.
Барбара показывает, как именно валяется Арни, – в позе «роды в полевых условиях».
Я вздыхаю.
– У меня кризис среднего возраста. Мне нужно, чтоб кто-нибудь говорил мне, что я не говно.
Глаза Барбары загораются.
– Сходите на исповедь к отцу Августо!
– Э-э-э…
– И даже не отнекивайтесь! Покаетесь в грехах,