Эльвира Барякина
Женщина с большой буквы Ж


Счастье – это когда есть, кого
любить, что делать и на что надеяться.
Китайская поговорка


Дневник


[7 мая 2005 г.]

Я уже пыталась заводить дневник. Во втором классе учительница велела нам следить за природой и отмечать наиболее интересные явления. Первая запись в моем дневнике гласила: «Бабушка боится мышей». Вторая: «Живая мышь – 1 руб. 30 коп. Дохлая – 2 руб.».
В честь поступления в университет мама подарила мне адресную книжку небывалой красоты: атласная бумага, кожаный переплет. Похабить ее телефонами ЖЭКа у меня рука не поднималась, и я начала записывать туда мысли.
На букву «А»: «А на меня Извольский смотрит!»
На букву «Б»: «Баранова – дура».
На букву «В»: «Верность – вот чем я его замучаю!»
Летопись обрывалась на странице с буквой «Ж». Понятно, что на ней было написано.
В течение последующих двадцати лет я писала все, что угодно, кроме дневника, – романы, уставы и заявления в ЗАГС. Вчера мой психоаналитик Арни сказал, что без дневника мне больше нельзя.
– Записывай все, что тебя волнует. Спроси себя, кто ты?
Кто я? Я человек необычной биографии и необычных страданий.
Меня зовут Мардж Тенш. Когда-то была Маргаритой Теньшовой, но со временем часть имени отвалилась.
Живу в Северном Голливуде, самом паршивом городе на свете.
У меня отвратительная работа: я литературный агент.
У меня дурацкое хобби: я пишу книги.
У меня толстая попа.
У меня нет мужа, детей и полезных привычек. Зато у меня есть место на кладбище.
Мы с Мелиской ездили туда на прошлой неделе. Посидели на могилках, поскорбели.
– Лучше всего хорониться в Италии, – сказала Мелисса. – Там что ни склеп, так дворец. А у нас на кладбищах только коз пасти.
Она ворчала, потому что ей досталось место под забором.
– Зато у меня будет самая интересная табличка. Ко мне даже экскурсии будут водить! Знаешь, что я напишу?
– Что?
– «Омолаживающая могила доктора хиромантических наук мадам Мелиссы Тернер. Исцеление от бородавок и женского недомогания».
А я решила, что у меня будет только имя и эпитафия по-русски:
Любви искала – так и не нашла,
И Нобелевку, жаль, не получила,
Зато сия изящная могила
К моей фигуре очень подошла.


Судьба человека


[8 мая 2005 г.]

Аквариум во всю стену, на столе – проволочный человечек в лодке. Мой психоаналитик Арни называет его «Пациент, гребущий к счастью».
Когда мы встретились в первый раз, Арни спросил:
– Почему вы здесь?
– Да вот – смысл жизни потеряла. У вас он нигде не завалялся?
Арни похихикал и начал меня хвалить. Так я стала его постоянным клиентом.
У него приятный голос и горячие ладони. Темечко покрывает белая грива, и, когда Арни сидит у окна, вокруг его головы зажигается нимб.
Он умеет расспрашивать так, что ты чувствуешь себя звездой: твоя дурь – это благородное заболевание, твои тараканы в башке бесценны.
Половина голливудского бомонда лечится у Арни от плохого характера. Мне лестно находиться в такой компании. Придешь к нему на прием, опустишься в кресло: «А ведь на этом месте сидели самые известные задницы мира!»
Мы разгребаем мою биографию, как археологи – древние развалины. Особо тщательно Арни копается в детстве. Оно у меня уникальное, такого ни у одной голливудской звезды нет: папа-коммунист, мама-передовик. Сам Арни рос в пятидесятые, во время «охоты на ведьм», и для него это звучит как «папа-вампир, мама-оборотень». Я с удовольствием щекочу ему нервы – мне нравится удивлять человека, которого ничем не удивишь.
Иногда мы спорим. Арни пытается доказать мне, что смысла в жизни нет и быть не может. Ну как же не может, если раньше он всегда был?
Поначалу он заключался в маме. Помню, как я ждала ее с работы. Заберусь на подоконник, подожму колени к подбородку и смотрю на улицу. Вдруг сейчас в толпе мелькнет белая шапка?
Потом было много других смыслов. Постепенно мамино место заняла наша дворовая компания. Мы прыгали с крыш гаражей и лазили в подвалы с дурной репутацией. Наша стая казалась нам центром вселенной: ее признание было высшей наградой, ее порицание – катастрофой.
Казалось, планеты не должны сходить с орбит, но однажды я обнаружила, что вращаюсь уже вокруг другого «солнца». В моей душе поселилась Любовь,